рассказы
Так получилось.
Замуж Оксана вышла в тридцать лет. Так получилось. Она и раньше бы это сделала, но никто не звал. Вы не поверите, симпатичную, умную, достаточно общительную, никто не хотел взять замуж, все проходили мимо и выбирали то ее подруг, то коллег, то просто других. Она вздыхала и тихо опускала глаза. К тридцати девушка уже почти отчаялась и стала задумываться о своем будущем с нарастающим беспокойством. Тут как в сказке на горизонте замаячили не одна, а сазу три кандидатуры. Так бывает.
Будильник дребезжал над самым ухом.
"Черт, даже на дачу таскает!.." — Николай пошарил вслепую по столику, наткнулся на часы и… случайно сбил их на пол. Звук был резким, будто предсмертным.
В комнату тут же влетела жена.
— Ты что творишь, пьянь?! Полночи спать не давал, а теперь еще последний будильник угробил!
— Новый куплю, — вновь засыпая, пробормотал Николай.
— Новый он купит, — не унималась Вера. — Покупальщик хренов… Такой громкий будильник был, — она даже всхлипнула. — Вставай, пьяньчуга!.. Ехать пора! Мне на работу как никак.
В ответ лишь тихое сопение.
— Ну, и черт с тобой, обойдемся. А ты шуруй автобусом.
Николаю снился родной кузнечный цех. Огромный молот грузно и монотонно падал на раскаленную болванку. Железо брызгало искрами и сияло ярче солнца. Смотреть невыносимо, а отвернуться невозможно. На счастье, какой-то громкий хлопок вспугнул неприятное сновидение.
Николай открыл глаза, но сразу зажмурился: в окно мощно бил солнечный свет.
«Папа, можно у тебя кое-что спросить?
— Конечно, что случилось?
— Пап, а сколько ты получаешь?
— Это не твоё дело! — возмутился отец. — И потом, зачем это тебе?
— Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?
— Ну, вообще-то, 500. А что?
— Пап... — сын посмотрел на него снизу вверх очень серьёзными глазами. — Пап, ты можешь занять мне 300?
— Ты спрашивал только для того, чтобы я тебе дал денег на какую-нибудь дурацкую игрушку? — закричал тот. — Немедленно марш к себе в комнату и ложись спать!.. Нельзя же быть таким эгоистом! Я работаю целый день, страшно устаю, а ты себя так глупо ведешь.
Малыш тихо ушёл к себе в комнату и закрыл за собой дверь. А его отец продолжал стоять в дверях и злиться на просьбы сына. «Да как он смеет спрашивать меня о зарплате, чтобы потом попросить денег?»
Ты помнишь как мы познакомились? Я помню. Но не помню какого числа...Помню месяц. а вот день - нет....Хотя для меня это важно...Для меня всё, что в какой-то мере касается тебя - важно... Важна твоя улыбка, взгляд, вздох, прищур, потягушки, щелчёк пальцами....Всё важно...Ты понимаешь?...Но слишком много боли для меня..."Я сильная,- говорю я тебе и себе снова и снова,-я стерплю всё". Умоляю, ты только будь рядом - где-то в этой Вселенной, и я всё стерплю. Я буду существовать и знать, что тебе хорошо, но не рассказывай мне, пожалуйста,о своей жене. Я сильная, но меня это убивает. И ты делаешь это специально, сам мне это говоришь, а я улыбаюсь. Я же сильная, но...Слишком много боли для меня... Я буду оберегать тебя...Только вот появятся на свет наши мальчики-близнецы...Давай я буду на небе? Я буду оберегать Вас - моим самых любимых, родных и близких....Просто я никогда не скажу Вам, что у меня - рак....Простите меня...
На свеце
ёсць дзве бясконцыя рэчы:
Сусвет і
чалавечая дурасць.
Хоць
наконт Сусвету я не ўпэўнены.
А.
Эйнштэйн
Чувствовать себя на свете
лишнею мебелью очень тяжело.
А.П.Чехов, «Драма на охоте»
А.В. Курьянович
ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ
– Ну что, поступил? – острые глаза военрука школы, капитана Романова блеснули из-под очков и пытливо уставились на Сашку.
– Не знаю еще, Виктор Алексеевич, – уклончиво ответил тот. – Экзамены все сдал, надеюсь, вызов еще придет.
Это было неправдой. Сашка не поступил. Не хватило одного балла, и вчера почтальон принес заказное письмо с высланными из приемной комиссии университета документами.
– Ясно, – ответил Романов. – Удачи тебе. – Военрук сел на велосипед и неспешно покатил.
Сашка посмотрел ему вслед. В принципе Романов был неплохим мужиком. В свои пятьдесят пять он выглядел на десять лет моложе, два раза в неделю бегал утренний кросс. И никогда не лез в местные сплетни.
Вопрос Романова еще больше расстроил Сашку. Придя из сарая домой, он съел разогретый матерью скромный обед – борщ из бураков без мяса, картофельные оладьи.
– Что ты делать, будешь, Саша? – спросила мать, устало опустившись на табуретку. – Соседи допекают, небось?
Мне действительно интересно – есть ли Бог на самом деле?
Потому, что если он есть, я бы хотел с ним встретиться. Задать ему пару насущных вопросов.
Например, я бы спросил, как у него дела.
Он бы отмахнулся и ничего не ответил. А я бы тогда подумал, что тяжело ему приходится с нами – людьми, вечно мы всем недовольны. Столько всего для нас сделано, а никто не ценит, все только жалуются. Нет, чтобы взять да и самим сделать. Чего казалось бы тут сложного…
Тёплый осенний вечер, «бабье лето». Небольшой городишко, такой опрятный и зеленый летом, сейчас полугол и похож на добродушную хозяйку в цветастом халате, также улыбчиво светится. Всё в городе приобрело другой оттенок, и люди, готовые принять холод, радуются последним теплым дням. Тем более, что в городе праздник, небывалое событие, кто-то решил провести здесь конкурс молодых музыкантов. И тихий городок стал похож на курорт, где приезжих больше, чем местных. Заброшенный парк широкой полосой пересекал весь город, отделяя старую часть от высотной, современной его части. Бледное, голубое небо раскинулось над ним и куполом летней сцены, находившейся посредине «Центрального» парка. Забор, который огораживал её прежде, снесли, а за сценой в березовой роще расположились рабочие вагончики. Всего за пару дней всё было разрушено в прах и возведена новая сцена. Разве что пол оставили.
Мы шли по узкому тротуару мимо небольших старых домов. Была теплая летняя ночь. Солнце еще не зашло и озаряло ярко-красными лучами все вокруг. Настроение было ленивым и сонным. Мы ощущали приятное чувство покоя, как человек, только что вспахавший целое поле и прилегший отдохнуть на мягкую постель.
-Так тихо, сказала она, вдохнув теплый ночной воздух.- Все как во сне: спокойно, легко.
-Жизнь на минуту отпустила нас,- улыбнулась я.- Такие моменты надо запоминать и ценить.
-Интересно, как там наши?
-Наверное, уже медленно расползаются по домам.
Мы рассмеялись. Но даже смех сейчас был не таким, как всегда. Он был тихим, мягким, добрым.
В одном из дворов залаяла собака. Это была маленькая серая дворняжка. У маленьких собачек очень звонкий голос. Лай эхом отзывался в голове.
-Ну что ты лаешь? - улыбнулась я, посмотрев на зверька.- Мы не пойдем в твой дом.
Почувствовав, что ничего страшного нет, собака, загремев цепью, забралась в будку и свернулась калачиком.
